Григорий сидел на крыше своего девятиэтажного дома, у самого краешка, и смотрел вдаль, в ту точку горизонта, где оживленная автострада сливалась с ночным небом. Это была точка рождения и смерти движущихся огней: одни внезапно возникали из ниоткуда и мчались по направлению к его дому, другие стремительно удалялись от него, чтобы исчезнуть в никуда…
Григорий пытался думать о будущем, но представить его сейчас было невероятно сложно, так как он потерял все, абсолютно все… Потерял в один день, в один час. Все те вещи, которые составляли суть его жизни, наполняли ее светлыми надеждами и радостными ожиданиями - стали теперь лишь мрачными воспоминаниями, медленно и неумолимо разрушающими его сознание. Эти воспоминания были точно кислота, разъедающая ткань действительности, выжигающая на ней страшные дыры… Где-то глубоко внутри него какой-то слабый, далекий голос говорил ему о том, что со временем все изменится, и он сможет оживить окружающие его теперь бесполезные, мертвые вещи, вдохнув в них новый смысл. Но этот голос был настолько слаб, что его почти невозможно было различить в какофонии громких, истеричных голосов Хаоса. Его сознание перестало быть единым материком, оно превратилось в серию маленьких, раздробленных островков, которые вот-вот должны были уйти под воду, захлебнувшись в волнах безумия…
Григорий пытался думать о будущем, но представить его сейчас было невероятно сложно, так как он потерял все, абсолютно все… Потерял в один день, в один час. Все те вещи, которые составляли суть его жизни, наполняли ее светлыми надеждами и радостными ожиданиями - стали теперь лишь мрачными воспоминаниями, медленно и неумолимо разрушающими его сознание. Эти воспоминания были точно кислота, разъедающая ткань действительности, выжигающая на ней страшные дыры… Где-то глубоко внутри него какой-то слабый, далекий голос говорил ему о том, что со временем все изменится, и он сможет оживить окружающие его теперь бесполезные, мертвые вещи, вдохнув в них новый смысл. Но этот голос был настолько слаб, что его почти невозможно было различить в какофонии громких, истеричных голосов Хаоса. Его сознание перестало быть единым материком, оно превратилось в серию маленьких, раздробленных островков, которые вот-вот должны были уйти под воду, захлебнувшись в волнах безумия…




